Выборка по метке: "Советская классическая проза". Страница 102

Повесть о воспитанниках Школы Юнг, созданной в годы минувшей войны на Соловецких островах. Это книга о суровой юности поколения, которое пятнадцатилетним вступило в войну и внесло свой вклад в дело победы.

Повесть «По заданию губчека» — продолжение книги «Юность чекиста», которая вышла в 1979 году. В основу новой повести положены события 1918–1919 годов, когда после белогвардейского мятежа ярославскими чекистами был раскрыт новый контрреволюционный заговор. В повести также показано, как, не ослабляя борьбы с заговорщиками, бандитами, саботажниками, чекисты начали борьбу за жизнь оставшихся без крова, осиротевших детей.

В работе над книгой использованы воспоминания председателя Ярославской губернской чрезвычайной комиссии М. Лебедева, учителя М. Драчева, материалы следствия по делу организаторов мятежа в Рыбинске и Ярославле.

Образы главных героев книги носят собирательный характер — в них отразились черты мужественных чекистов, таких, как Михаил Лебедев, Николай Панин, Степан Васильев, Георгий Иванов, Василий Климов. Им, первым ярославским чекистам, и посвящается эта книга.

Для детей среднего и старшего школьного возраста.

«Бурная жизнь Лазика Ройтшванеца» (1927, опубл. в России 1989) — один из самых знаменитых романов Ильи Григорьевича Эренбурга (1891–1967), выдающегося писателя, поэта, переводчика.

Лазик Ройтшванец — «еврейский Швейк», как его окрестили западные критики, пожалуй, один из самых поразительных героев Ильи Эренбурга. Этот «мужеский портной из самого обыкновенного Гомеля» воплощает в себе задорную и колючую мудрость Йозефа Швейка и пряную, ветхозаветную — бабелевских ребе Арье Лейба и ребе Мотэле. У Лазика, величайшего знатока хасидских легенд, для любой, даже самой отчаянной, жизненной ситуации всегда готова соответствующая притча. Судьба гонит его по миру (от Гомеля до Палестины), он проходит через 19 (!) тюрем, а в стремительные и смятенные мгновения пребывания на свободе подвизается на самых немыслимых работах: обезьяной в аттракционе, разводчиком кроликов (на бумаге), продавцом противовенерологических брошюр, киноактером (исполняя роль «духа восточных степей»), честным кандидатом Харчсмака, писателем-бдистом, живой рекламой в аптеке, торговцем контрабандным сукном, а под конец — плакальщиком у Стены Плача. И вся его бурная жизнь изложена в этой книге.

Ночью широкий распадок светлел между темными горами. В серой прогалине четко выделялся крупный зарод сена с двумя жердями наверху. Поблескивали, перемигивались звезды, по-осеннему шумел лес. От зарода, с пологой горной долины, с опустевшего покоса дул в распадке сильный ветер. Пахло сухим мятным листом, увядшими цветами, чуть припрелой полынью. Где-то на близком перекате реки ворчали волны, доносился плеск воды о камни. Трудно шевеля верхушками деревьев, едва слышно дышала прибайкальская тайга. Казалось, что в черном глубоком распадке затаился огромный зверь и тяжело переводит дух перед прыжком...

О молодой девушке Гале Устинович, приехавшей в далекий край на геологическую практику.

В 1961 году Атаров написал «Коротко лето в горах». Это произведение при первой публикации было названо киноповестью. Фильм по ней вышел в 1964 году, а одноименный сценарий стал называться повестью.

В конце 41 и начале 42 главы в нескольких местах из-за плохого состояния книги утеряны (указано [утеряно]) фрагменты текста.

«… Изгородь была на месте – несколько пар перевязанных лозой кольев с жердями криво торчали в снегу. Тут, за полоской картофлянища, и стояла когда-то та самая пунька, на месте которой сейчас возвышался белый снеговой холмик. Местами там выпирало, бугрилось что-то темное – недогоревшие головешки, что ли? Немного в отдалении, у молодой яблоневой посадки, где были постройки, тоже громоздились занесенные снегом бугры с полуразрушенной, нелепо оголенной печью посередине. На местах же сараев – не понять было – наверно, не осталось и головешек.

Минуту Рыбак стоял возле изгороди все с тем же неумолкавшим ругательством в душе, не сразу сообразив, что здесь случилось. Перед его глазами возникла картина недавнего человеческого жилья с немудреным крестьянским уютом: хатой, сенями, большой закопченной печью, возле которой хлопотала бабка Меланья – пекла драники. Плотно закусив с дороги, они сидели тогда без сапог на лежанке и смешили хохотунью Любку, угощавшую их лесными орехами. Теперь перед ним было пожарище. …»

Во второй том Собрания сочинений лауреата Государственной премии СССР Г. Н. Троепольского вошли роман «Чернозем», рассказ и очерки. Издание сопровождено примечаниями И. Дедкова.